– Я понимаю, господин генерал…

– Прекрасно… А тайна эта очень важна. Недаром ее нельзя доверить ни радиосвязи, ни секретной фельдъегерской почте, ничему другому. Слишком изощренными стали способы перехвата и расшифровки…

– Да, господин генерал.

– Скажите, Лён, вы четко помните то, что в вас заложено?

Лён прикрыл глаза. Святящаяся пирамидка из разноцветных переплетенных линий и нанизанных на них желтых мохнатых шариков повисла перед ним в темноте. Темнота бала разбавлена зелеными следами от абажура, но пирамидки это не касалось.

– Господин генерал, я помню все! Я не смогу забыть, если даже захочу. Пока не передам запись машине…

– Отлично, Лён… Да, а о чем ты хотел спросить?

– Господин генерал… Капрала Кроха, надеюсь, не расстреляют по правде?

– Ни в коем случае! Сегодня же ему объявят о помиловании. Месяц он проведет под арестом, но арест не будет суровым. Лишь бы капрал не гулял и не болтал лишнего, пока вы не вернетесь…

– А… шомпола? Это… надо обязательно, да?

– Да что ты, друг мой! Ты-то здесь при чем? На эту роль уговорили сына школьного садовника. Ему заплатят…

– Он же совсем на меня не похож!

– Голова на экране будет заштрихована. К тому же, в таких случаях объективы направлены… на другое место.

– Но его… не изо всех сил?

– Нет, конечно… Хотя и не совсем в шутку. Надо все-таки, чтобы он поверещал натурально. Ему обещана сумма, которую отец получает за полгода. За такие деньги можно и пострадать слегка. Тем более, что этот отрок – не гвардеец, понятия о достоинстве у него попроще…

– А он потом не проболтается?

– За молчание заплатят еще столько же. И к тому же, на месяц отправят к дальним родственникам… Не заботьтесь о мелочах, Лён. Думайте о главном: добраться и передать…